“В дороге” Джек Керуак

On the road

Где мы?
Куда? Куда? – орал Дин.

“Да! Да! Он это сыграл!”

“Эй, что мы делаем тут, в этом печальном сумеречном мире?”

Время останавливается. Он наполняет пустое пространство истинным смыслом нашей жизни,исповедью своего страждущего нутра, воспоминаниями об утерянных замыслах, старой игрой на новый лад. Своей игрой он должен наводить мосты и переходить их туда и обратно, да при этом еще и докапываться до каждой души и делать это с таким непостижимым ощущением мелодического настроя каждого мгновения, что все понимают: не в мелодии тут вовсе дело, а в этом…

“Да! Да! Да!”

Служа матросом, я частенько задумывался о волнах , стремительно набегающих снизу на корпус корабля, и о бездонной морской пучине под ними; теперь же в каких-нибудь двадцати дюймах от себя я ощущал дорогу, она с немыслимой скоростью раскрывалась подо мною и со свистом неслась через весь стонущий континент вместе с этим безумным Ахавом за рулем.

И с закрытыми глазами я видел, как дорога проносится сквозь меня. Спасения не было.

“Да! Да!”

– Куда ехать, старина?
– Не знаю, но мы обязаны ехать.

…намек на мелодию, которая в один прекрасный день станет единственной на свете…

“Еще, еще, еще…”

А в Италию мы так и не поехали.

“Да! Вот именно!”

Еще один прощальный взмах. Я помахал в ответ. Внезапно он пришел в себя и торопливой походкой скрылся из виду.

Прости-прощай.

Где-то теперь Мерилу?

Прости-прощай.

Я увидел золотые струи, льющиеся с небес прямо на ветхую крышу нашей многострадальной старой машины, они лились у меня перед глазами и проникали даже в глубь моих глаз. Золото было всюду.

Барабаны задавали бешеный ритм.

И хотя ветерок так и не подул, сталь сохранила в себе частицу прохлады и высушила мою потную спину, вдавив в приставшие к коже лепешки грязи тысячи мертвых насекомых, и тогда я ясно понял, как затягивают человека джунгли, поглощая его целиком. Валяться летней ночью на крыше автомобиля лицом к черному небу было все равно, что лежать в закрытом сундуке. Впервые в жизни погода не просто задевала меня за живое, не просто ласкала меня, морозила или вышибала из меня пот – она стала мной.

– Поехали! – взвыл я.
Да! – с трепетом в голосе прошептал он.